Неточные совпадения
«Не все между
мужчинамиОтыскивать счастливого,
Пощупаем-ка баб!» —
Решили наши странники
И стали баб опрашивать.
В селе Наготине
Сказали, как отрезали:
«У нас такой не водится,
А есть в селе Клину:
Корова холмогорская,
Не баба! доброумнее
И глаже — бабы нет.
Спросите вы Корчагину
Матрену Тимофеевну,
Она же: губернаторша...
— Какие оскорбительные вещи для
мужчин ты говоришь, и ведь это больше ты говоришь, Верочка, чем я: мне это обидно. Хорошо, что время, которое мы с тобою предсказываем, еще так далеко. А то бы я совершенно отказался от своего мнения, чтобы не отходить на второй план. Впрочем, Верочка, ведь это только вероятность, наука еще не собрала столько сведений, чтобы
решить вопрос положительным образом.
Молодая девушка
решила не танцевать, но
мужчины налетели на нее с приглашениями наперебой, как коршуны на голубку.
— Его надо познакомить с «гречанкой», —
решил один из друзей князя, молодой граф Сандомирский, красивый
мужчина, один из завзятых «дон жуанов» того времени.
— Видишь, Ваня: ведь я
решила, что я его не любила как ровню, так, как обыкновенно женщина любит
мужчину. Я любила его как… почти как мать. Мне даже кажется, что совсем и не бывает на свете такой любви, чтоб оба друг друга любили как ровные, а? Как ты думаешь?
По неловкости Висленева,
мужчины задержались на некоторое время на средине комнаты и разговаривали между собою. Синтянина
решила положить этому конец. Ее интересовал Горданов, и ей хотелось с ним говорить, выведать его и понять его.
— Я думала, что он лучше всех… Когда же я увидала, что я ошиблась и к тому же мне предстояло ехать в Петербург, где я могу присмотреться ко многим
мужчинам, я
решила попросить эту отсрочку объявления нас женихом и невестой, и он охотно согласился.
За что наказал муж жену так жестоко? — этот вопрос, на который они, конечно, не получали ответа от взрослых, не раз возникал в их маленьких головках. С летами девочки стали обдумывать этот вопрос и
решили, что жена согрешила против мужа, нарушила клятву, данную перед алтарем, виделась без позволения с чужим
мужчиною. На этом и остановилось разрешение вопроса. Оно успокоило княжну Людмилу.
Через час мы сидели на теплых канах, сбросив с себя обувь и верхнюю одежду. Женщины угощали нас чаем,
мужчины лепешками с сухой рыбой. Мы
решили никуда дальше не итти и отдохнуть в селении Люмоми как следует.
Недалеко от устья реки Ботчи за первой протокой жил наш новый знакомый ороч Вандага, у него-то и хранились ящики с экспедиционным имуществом. Все орочи ушли на соболевание. Один Вандага задержался. Он знал, что мы приедем осенью, и
решил дождаться нас. Это был
мужчина среднего роста, лет сорока, с густой черной бородой, что указывало на родство его с сахалинскими туземцами. Одет он был, как и все орочи, но прическу носил удэхейскую.
«Вздор, почему же все, ведь я
мужчина, ведь у меня тоже есть характер… Я сломаю ее…» —
решает он в одну минуту, но образ грозной Ирены восстает перед ним.
Электра
решает взять на себя священное дело мести за отца и приглашает в помощницы сестру Хрисотемиду. Та испуганно отказывается: «Ведь ты женщина, не
мужчина… Умоляю, укроти себя, научись, наконец, в своей слабости преклоняться перед силою». И хор спешит поддержать слова робкой...
— Не думаю, чтобы это могло показаться кому-нибудь странным, кроме вас… Взгляните на себя в зеркало и
решите вопрос, кто кажется нездоровее: женщина ли с утомленным лицом, которая не сомкнула глаз всю ночь напролет, или же
мужчина с помятой физиономией, спавший до двух.
Я едва не заплакал от злости, но удержался, так как с некоторого времени упорно
решал вопрос — «кто я — мальчик или
мужчина?» Я содрогался от мысли быть мальчиком, но, с другой стороны, чувствовал что-то бесповоротное в слове «
мужчина» — мне представлялись сапоги и усы щеткой.
«Брошу», —
решал он себе не раз после трепок за неискательность и недостаток средств удовлетворению расширявшихся требований Юлии Петровны, но тут же опять вставал у него вопрос: «а где же твердая воля
мужчины?» Да в том-то и будет твердая воля, чтобы освободиться из этой уничтожающей среды,
решал он, и сейчас же опять запрашивал себя: разве более воли нужно, чтоб уйти, чем с твердостью и достоинством выносить свое тяжкое положение?
— Да-с, милостивые государыни, мы все вас просим благосклонно выслушать наше коллективное предложение. Мы
решили, что нас будет пять
мужчин и пять женщин. Десять — такая круглая и приятная цифра. Не правда ли?
Тогда воевода торжественно воскликнул: «Губерния наша!» Трудно
решить, думал ли он тем еще более подзадорить своих сподвижников, или в приятном настроении, после хорошего обеда, в чаду почестей, действительно поверил, что из 38.000 всего католического населения найдет 15.000
мужчин, способных поднять знамя мятежа, и что с ними завоюет свое воеводство.
— Он ее не любит! — повторила Анжелика Сигизмундовна со смехом, заставившим содрогнуться Ядвигу. — Любовь… всех этих
мужчин… я знаю, чего она стоит, для меня это, к несчастью, не новость! Но довольно об этом! Я
решила даже не откладывать до завтра… Мы едем сегодня же вечером.
— Думаешь, не стыдно мне было позвать тебя? — говорит она, упрекая. — Этакой красивой и здоровой — легко мне у
мужчины ласку, как милостыню, просить? Почему я подошла к тебе? Вижу, человек строгий, глаза серьёзные, говорит мало и к молодым монахиням не лезет. На висках у тебя волос седой. А ещё — не знаю почему — показался ты мне добрым, хорошим. И когда ты мне злобно так первое слово сказал — плакала я; ошиблась, думаю. А потом всё-таки
решила — господи, благослови! — и позвала.
Мужчине нужно и необходимо, так
решили они, удовлетворять свою похоть, а тут замешалось деторождение и кормление детей, мешающие удовлетворению этой потребности.
— Не бойся, папа Цвибуш.
Мужчины не увидят и не услышат от меня ничего, кроме музыки…Я
решила.
— Спать я тебе не даю? — спрашивал
мужчина с желчной иронией. — Спать тебе хочется? А если ты меня, может быть, на целую жизнь сна
решила? Это ничего? А? У, под-длая! Спать хочется? Да ты, дрянь ты этакая, ты еще дышать-то смеешь ли на белом свете? Ты…
Но знакомые
мужчины не встречались. Их не трудно встретить вечером в «Ренессансе», но в «Ренессанс» не пустят в этом простом платье и без шляпы. Как быть? После долгого томления, когда уже надоело и ходить, и сидеть, и думать, Ванда
решила пуститься на последнее средство: сходить к какому-нибудь знакомому
мужчине прямо на квартиру и попросить денег.